Шарабаны - старинный род с Ивановки

Коренных жителей Краматорска легко распознать по фамилии. Среди них и такие, как Друзяка, Скряга, Бутко, Древетняк. Их предки — выходцы из сел, ставших ныне городскими поселками. Например, Друзяка — с Ясногорки, Скряга — с Шабельковки. Еще одна известная в нашем городе фамилия — Шарабан.
Владимир Коцаренко

Краматорские Шарабаны — представители чрезвычайно разветвленного генеалогического древа, произрастающего здесь более 150 лет. Все они, как правило, являются выходцами из поселка Ивановка. С давней поры замечено, что мужчин этого рода отличали обстоятельность, трудолюбие и надежность.

Даже поверхностный анализ наводит на мысль, что Шарабаны во все времена занимали активную жизненную позицию, проповедуя девиз: «Будь тем, кем ты должен быть». Наверное, поэтому многие из них оставили след в нашей истории. Стало известно, что первым сельским старостой сельца Белянское (ныне пос.Ивановка) в 1862 году крестьянский сход избрал Ивана Шарабана. Первую книжку по истории НКМЗ, как мы уже знаем, в 1934 году написал журналист Макар Шарабан. Его родному брату Андрею Шарабану посчастливилось в начале 80-х гг. ухватиться за ниточку, позволившую автору этих строк распутать клубок предыстории Краматорска. Кстати, Андрей Никитич — первый, кто составил фамильную летопись рода. Династия Шарабанов дала СКМЗ несколько поколений прекрасных тружеников. А имя Никиты Шарабана увековечено в названии улицы на Ивановке.

ПОХВАЛЬНЫЙ ЛИСТ АННУШКИ

А вот потомки Николая Шарабана, служившего в начале века носильщиком на станции Краматорская, неожиданно помогли местным историкам. Благодаря им удалось воскресить имена учителей, работавших в железнодорожном училище Краматоровки незадолго до революции 1917 года.

Тот факт, что бывшую СШ N 7 (в которой, кстати, училась народная артистка СССР Майя Булгакова) краматорчане издавна называли «железнодорожной», неслучаен. Однажды это подтвердила старинная фотография Карпа Велигуры, о котором знали, что до 1917 года он преподавал в одной из краматоровских школ то ли пение, то ли Закон Божий. Уточнить, в какой именно школе, помог четкий оттиск печати на снимке. Надпись на печати указывала на ее принадлежность: «1-классное железнодорожное училище при ст.Краматорская Южных железных дорог». Фотография К.Велигуры оставалась единственным вещественным доказательством существования этого учебного заведения в старой Краматоровке.

Но вот в 1996 году внук станционного носильщика передал в дар музею истории г.Краматорска «Похвальный листъ», выданный 13 мая 1916 года Шарабан Анне — ученице железнодорожного училища. Подобного экспоната в фондах музея прежде не было. Однако важным оказалось другое: в этом документе значились фамилии забытых краматорских учителей! Похвальный лист подписали: заведующий училищем учитель А.Честнейший, законоучитель, священник Иоанн Курганский, учителя М.Мороховец и М.Кучеренко.

В уходящем году автором были обнаружены несколько цифр, касающихся этого училища, и вслед за этим найден снимок здания, в котором оно помещалось: одноэтажное кирпичное здание, расположенное на краю Почтового поселка... И все же следует признать: статистика и даже снимок, будь они найдены раньше, не придали бы факту существования железнодорожного училища той притягательности, которая всегда возникает при упоминании связанных с ним имен конкретных людей. Лишь похвальный лист прилежной ученицы Анны Шарабан позволил сохранить для истории фамилии некоторых краматорских учителей первого поколения.

В марте 1917 года железнодорожное училище (указано стрелкой) при ст. Краматорская оказалось в зоне наводнения. Вид от старого вокзала. Публикуется впервые.

ПОСЛЕДНИЙ СТАРОСТА ИВАНОВКИ 

Ефим Шарабан — последний сельский староста села 2-е Белянское.
Снимок 1909 г.

Еще один ранее неизвестный след в нашей истории представителя рода Шарабанов обнаружен совсем недавно. Свидетельство тому — два документа.

Первый имеет отношение к истории местных органов территориального самоуправления, роль которых сегодня в нашем городе выполняют территориальные комитеты. Этот документ — свидетельство того, как в эпоху ломки общественного строя после революции 1917 года был упразднен институт сельских старост, а ему на смену пришла форма коллективного управления в виде сельского комитета во главе с председателем.

Документ, о котором идет речь, — это «Приговор Второ-Белянского сельского общества 1919 года Января 16-го дня». Вот его текст:

«Мы, нижеподписавшиеся крестьяне домохозяева 2-го Белинского сельского общества Бе-лянской волости Изюмского уезда Харьковской губернии были сего числа на сходе в числе (41) человек в присутствии нашего сельского старосты Ефима Григорьевича Шарабана единогласно назначили председателем сельского комитета нашего односельчанина Алексея Мит-рофановича Шарабана».

Текст «Приговора» не нуждается в комментариях, кроме одного уточнения: село 2-е Белянское — это все тот же поселок Ивановка. Обратите также внимание: в «Приговоре» крестьян Второбелянского сельского общества упомянут Ефим Шарабан. В истории Ивановки эта личность достаточно примечательна, и вот почему. Если первым старостой сельца Белянское в 1862 году стал Иван Шарабан, то Ефим Григорьевич оказался последним.

Второй документ не менее интересен. Его обнаружила на полках Донецкого областного архива руководитель кружка юных краеведов при Центре внешкольной работы Н.Овсянникова. По сути, он является послесловием к первому, а точнее — его логическим завершением, и тоже касается Ефима Шарабана.

Ефим был сверстником Ленина. В свои 25 угодил в солдаты. Мужичок видной стати, рослый — он неслучайно служил в охране самого царя. Как-то раз Ефиму довелось стоять близ проходившего мимо государя. Тот шел себе куда-то, причем не один, а с царицей-матерью. Когда они поравнялись, наш солдат возьми да поклонись Николаю. Прошли. Неожиданно царь возвращается и — к служивому. Подошел да как даст ему по уху! А сам говорит: «Дур-рак! Ты не мне — матушке моей должен был кланяться!» Вот как было.

В родное село Ефим возвратился в 1902 году. Женился. А тут подоспела русско-японская война. Он и там побывал — воевал, насмотрелся всякого. Уже потом его, бывалого, сельский люд избрал старостой.

Что дальше, хорошо известно: революция, гражданская...

Когда в конце 20-х гг. в воздухе все же запахло жареным, Ефим Григорьевич отправился к Григорию Ивановичу Петровскому — искать совета и, может быть, защиты. Домашние знали: в прошлом отец и Всеукраинский староста вместе служили в царской армии. Как и что там, никто уже не помнит. Но в результате поездки появилась охранная бумага. Год или два его не трогали, да только и она не помогла: в 30-м Ефиму Григорьевичу все припомнили — что было, чего и не было.

Словом, занесли его в список подлежащих раскулачиванию. В документе, найденном в архиве, по сей день значится высосанный из пальца приговор советской власти: «кулак-эксплуататор; служил у помещика в период гайдамак; был старшиной; выдавал политических работников; был председателем церковного совета». Каких еще работников?! О нем говорили: зря муху не обидит. Но было сказано: уничтожить кулака как класс! И уничтожили. Свои — своих.

Понятно, что последнему сельскому старосте не простили былой авторитет. В 1931 году всю семью Ефима Шарабана выселили за Урал. А спустя год его не стало: пошел в лес клюкву собирать да на торфянике и помер — сердце слабое подвело. Кто-то скажет: превратности судьбы. Знать бы, кого спросить и кому он мешал? * * *

А Макар Шарабан — первый летописец НКМЗ — погиб в годы Великой Отечественной войны. На ее фронтах сражались многие представители рода Шарабанов. Не все они возвратились домой: в списке павших — 21 человек.

... Аннушка, сельский староста и летописец НКМЗ — всего лишь листья на ветру истории. Хвала Богу, они остались закладками меж страниц нашей памяти.

«Технополис» № 50 (439) от 14 декабря 2000 г.