|
|||
|
|
Дата, о которой мы перестали вспоминать
ВЛАСТИ И ПОРЯДОК По официальным данным, из 130 тысяч человек, проживавших в Краматорске до войны, после освобождения осталось не более 50 тысяч. Наши жертвы в первую очередь связывают со зловещей фигурой немецкого шпиона Шопена, на то время исполняющего обязанности бургомистра города. Шопен — выпускник Московского Бауманского училища — работал на СКМЗ инженером-конструктором. Перед самой войной исполнял обязанности главного инженера. Он владел достаточно полной информацией. Можно даже предположить, что в его руках оказалось кое-что из архивов КГБ.Возглавленная им комендатура заняла ДК им.Ленина. Там же, перед ДК, для устрашения установили две виселицы. Шопен быстро наладил работу новой власти. Жизнь строилась по правилам военного времени: комендантский час, за любой проступок или неповиновение — расстрел. ЧУЖЕЗЕМЦЫ Конечно, всякий народец встречался среди чужеземцев — и те, кто человеческий облик потерял, и те, кто оставался человеком несмотря ни на что. Много оказалось таких, кто был насильно мобилизован и брошен умирать в боях за чужую землю. Как правило, они относились к местному населению лояльно, понимающе. Делились едой и медикаментами. Выжившие рассказывают, что наиболее жестокими были даже не немцы, а поляки и румыны. «Звери» — так их вспоминают.ГЕНОЦИД Бабий Яр Краматорска — это один из оврагов в поселке Красногорка. В нем немцы расстреляли свыше 600 еврейских семей.А на Меловой горе расположился концлагерь. Он начал действовать уже 1 ноября: первые жертвы — 120 военнопленных. Расстрелы участились с приближением Красной Армии. Каждые 10-15 минут к карьеру выводили по 30 человек. Когда карьер заполнялся, его взрывали. Особое потрясение жители окрестных мест испытали, когда во время дождей землю над трупами размыло. Целый день понадобился, чтобы вновь скрыть эту братскую могилу. На Меловой горе уничтожено не менее 3,5 тысяч человек. Имена всех до сих пор не известны. Расправы проводились не только за колючей проволокой, но и в поселках. Стариков отстреливали, женщин и подростков угоняли в Германию. Однажды провели облаву на 2-5-летних детей. Ими забили несколько вагонов, на каждый из которых пришлось всего по несколько мам. Живыми доехали немногие, в основном те, чьи матери оказались рядом. ДОМ УЖАСА Биржу труда в народе называли «домом ужасов». Начальника биржи, немца Полюкке — «падлюкой». Германии требовались здоровые и сильные работники. Поэтому, чтобы избежать угона, краматорская молодежь зимой укладывалась на холодный пол — так было легче заболеть, а летом травила руки-ноги каустической содой.Но тем не менее в Германию из нашего города угнали 10 тысяч человек. Не лишне добрым словом вспомнить хирурга Мазура Дмитрия Степановича, в дни оккупации работавшего в больнице на Новом Свете. Со своим медперсоналом он помогал населению выживать, сопротивляться угону, в подпольной больнице на Доменных лечил раненых советских воинов. ХЛЕБНЫЕ КРОШКИ В 41-м советские войска стремительно оставили территорию нашего города. Заводы эвакуировали, а все ценное, что не успевали вывезти, — взрывали. Ценными сочли и запасы на зиму. Вместо того, чтобы раздать зерно и мясо населению, ответственные люди его сожгли. Народ угорело носился рядом и пытался хоть что-то спасти. Позже гитлеровцы проводили обыски и изымали все обратно.Гоняли на работы. За это выдавали паек — небольшое количество хлеба и круп, ровно столько, чтоб ноги не протянули. Поселковые жители разъезжали по удаленным от города селеньям, обменивая у крестьян одеяла, ковры и прочее на съестные припасы. Ездили в город на рынок. В ходу были и немецкие, и советские деньги. Но чаще практиковался натуробмен. Самой распространенной едой была баланда (хлеб ломали на кусочки и бросали в кипяченую воду), кукурузные лепешки, которые порой пекли даже на олифе, и макуха, считавшаяся деликатесом. Так и выживали. В экстремальной ситуации человеческий организм способен на чудеса. Была бы вера. ОПУСТОШЕНИЕ Бегство немцев было настолько же неожиданным, как и вступление в город. Напоследок они подожгли все крупные здания (огнем было уничтожено 1 300 крупных жилых домов и почти все заводские многоэтажки). Полное опустошение. Население выгнали из жилищ и под присмотром полицаев погнали неизвестно куда и неизвестно зачем. Оторопевший люд в зареве полыхающих зданий потянулся в сторону Дружковки. Колонна двигалась медленно. Через два дня куда-то исчезли конвоиры. Наиболее смелые жители стали поворачивать обратно.После — тяжелые рабочие будни: все для фронта! После войны — восстановление города и страшный голод 47-го. Но это уже другая история. Роман Грицай |
|
 |