С Викторией мы познакомились в 2002-м году. Ей категорически не подходило ее имя. «Победительница» стеснялась собственной тени, робко сидела на краешке стула, мучительно выдавливала из себя какие-то слова и прятала за стеклами очков тоску в глазах. Я смотрела на нее и никак не могла сопоставить два факта. Безработная медсестра из ясногоровской глуши, угнетенная домохозяйка, раба семьи, мужа, привычки. И – автор романа «Я покохаю тебе завтра», награжденного Международной негосударственной литературной премией имени Гончара. 

Сегодня Виктория выглядит лет на десять моложе и не в пример увереннее, чем в нашу первую встречу. С мужем разошлась, сбросила, как оковы, вместе с домом, в котором осталось 23 года любви, разочарований и душевного одиночества. Сын живет своей семьей, а Вита перебралась к маме в Дружковку, в крохотную родительскую хатынку. Собирается в Москву на заработки, чтобы приобрести собственное жилье и ни от кого не зависеть.

От неудачной личной жизни одни находят спасение в работе, другие – в алкоголе, третьи – в любовниках…  Для Виты отдушиной стало творчество. Она писала грустные, очень женские стихи:
 

«За линзами очков укрылись

Глаз два затравленных зверька,

И злому Кроносу на милость

Три темных сдались волоска».
 

И ночами, до рассвета, ткала большие полотна романов, повестей, пьес. В ее втором романе «Якби моя матуся встали» история Украины, история одного рода переплетается с разноплановыми реалиями нашего времени. Это наша жизнь глазами человека, умершего двадцать пять лет назад, размышления о том, кто мы, что мы, откуда и куда. 

На всеукраинском конкурсе «Коронация слова» роман заметили, даже нашелся человек, который хотел на его основе снять телесериал. Но в связи с нагрянувшим кризисом этот проект пока отложен. А в 2010-м году автобиографическая пьеса Мельник «Фігура а-ля Сінді Кроуфорд, або таємниця нев’янучоі вроди» получила на конкурсе поощрительную премию.

Кроме того, написано более половины романа в сказках «Свет мой, зеркальце, заткнись» о судьбе современной женщины. «Сорокалетняя бабенция с неустроенной личной жизнью» попадает  в комнату смеха, и одно из зеркал, оказывается, – то самое, говорящее. Под влиянием бесед, ссор и примирений с волшебным зеркалом мировоззрение героини постепенно меняется.

Откуда в недавней ясногоровской затворнице такой полет фантазии, проникновение в глубины человеческой психологии, богатство характеров и образов, необычные композиционные находки – словом, все, что говорит о незаурядном литературном даре автора? Вита откровенно признается, что не знает ответа на этот вопрос. Спросите любого поэта, художника, композитора, почему и как он пишет – он не ответит. Это на грани мистики, приходит откуда-то. А потом начинается работа. Виктория осмысливает, «процеживает» через себя каждое слово, отбрасывает десятки черновиков, прежде чем получится окончательный вариант, где ей не стыдно поставить свою подпись под каждой строчкой. А вот стихи писать перестала. В оправдание выдвигает весьма спорный аргумент: лучше, чем написано до меня, не получается, а хуже – зачем?

В рабоче-крестьянском роду вроде бы ничто не предвещало появления такого эксклюзивного литературного ростка, как Виктория. Правда, некоторые странности в семье наблюдались. Родная сестра бабушки после войны впала в летаргический сон. Лежала сорок дней без дыхания, пульс не прощупывался. Спасибо, фельдшер попался толковый, не позволил закопать. Она потом до девяноста лет дожила. Семь или девять дней спала летаргическим сном и двоюродная сестра Виты. Отсюда, из детских воспоминаний, вероятно, ее приверженность к мистическим сюжетам и фобия – быть похороненной заживо. Она всерьез ратует за кремацию, а в телефоне хранит завещание: в случае чего хоронить ее только после вскрытия или с явными признаками разложения.

Вера в какие-то внеземные силы, в промысел, которого нам  не дано разгадать, присутствует и в «Message в Запределье». Это книга-реквием, которую Виктория писала целый год, выплеснув свою боль, потерянность, чувство вины после гибели Алины Остафийчук. По словам автора, сначала это были дневниковые записи для себя. Потом заметки стали приобретать литературную форму. Прочитав их, руководитель дружковского литобъединения Елена Кисловская вышла на донецкого издателя Анатолия Воронова. Он сказал, что издать такую книгу почтет за честь любой издатель, и он рад, что ему выпало такое преимущество. Исключительно быстро, за три недели, «Послание…» было отредактировано и отпечатано в типографии. Но это всего 100 экземпляров, которые тут же разошлись среди друзей Алины. Несколько книг переданы в библиотеки Краматорска – пока это единственная возможность ознакомиться с ними более широкому кругу читателей. 

Впрочем, как сказал тот же Воронов, человеку с шаткой психикой «Message в Запределье» не стоит читать: настолько открыты, обнажены здесь все чувства и кровоточат воспоминания. Три года дружбы с Алиной Виктория называет «поистине царским даром». Гибель подруги была ударом, от которого она до сих пор не опомнилась: «Я только недавно перестала с ней вслух разговаривать…». 

 А при жизни они разговаривали много, спорили и обсуждали все на свете. В том числе и тему «что ТАМ, за…». Тогда Вита было твердо убеждена, что «там» ничего нет – ни загробных миров, ни мифического пристанища душ, только пустота.  Алина пообещала: «Когда я попаду ТУДА, я обязательно найду способ сообщить тебе, что ТАМ. Только, чур, не пугаться». Она всегда держала слово. В ночь после своей смерти она явилась тенью, проплыла по комнате и исчезла. Может, я сходила с ума от горя, тихо говорит Вита, может, видение следует списать на какие-то эмоциональные моменты, но я ее видела! А потом пришла sms-ка странного содержания с неопределенного номера. Да если бы номер и был обозначен, Вита никогда не решилась бы перезвонить.

Она считает Остафийчук выдающимся поэтом нашего времени, а тех, кто не согласен с этой характеристикой, – либо ничего не смыслящими в поэзии, либо невеждами, не знакомыми с ее творчеством. Снова мистика: Алина в стихах не единожды предсказывала свой ранний уход. Или пророческими стихами  притянула эту беду на себя – что здесь первопричина, что следствие, моя собеседница до сих пор пытается разобраться.

Необычными, на грани паранормальности, были и отношения Алины и Влада Клена, 29-летнего поэта из Запорожья. «Такая любовь бывает раз в тысячу лет», – говорит Виктория. Когда Влад смертельно заболел, Алина не отходила от него, держала за руку и посылала в небеса стихи-молитвы. Это с его похорон она возвращалась, когда произошло то жуткое ДТП. «Ее, как в воронку, затянуло следом за ним», – еще тише говорит Вита. Она не представляет, как бы Алина жила без Влада. И с ним – тоже. Две сильные, талантливые личности, они метались, испепеляли, сжигали друг друга и дарили друг другу нездешнее счастье. Они оба ЗНАЛИ о том, что случится, знали, сколь малый срок на земле им отпущен. Может быть, сейчас они наконец-то обрели покой и вместе слушают звездные ноктюрны…

Алина и Влад теперь всегда вместе – в своих стихах, в памяти друзей и близких. На всеукраинском песенно-поэтическом фестивале «Город дружбы приглашает» (Дружковка) учреждены премии их имени для молодых поэтов. 

И все же – как горько, как жаль, что такие люди уходят так рано. Закономерно, что живые испытывают чувство вины перед умершими, осознавая, что чего-то не сделали, не досказали, не помогли. «Оставаться всегда тяжелее», - писала юная Алина. И потому через всю книгу Виктории Мельник «Message в Запределье» проходит мысль: не опоздайте, цените, поддерживайте, любите друг друга при жизни, не оставляйте это на «потом».

Антонина Ноткина, фото автора